Щенок был настоящий, а орел — деревянный, такой сувенир советских времен. Мы расползлись утром кто-куда, вернулись вечером — орла нет, остался один постамент, не успел сожрать, зараза! Причем веселый щеночек-то, а мы в ауте, ведь у этого орла размах крыла чуть не как у живого, полено целое, а не орел. Вызвали ветеринара, вердикт — к утру сдохнет от заворота кишок и прободения желудка. Никаких промываний, никакой касторки, с тем и ушел. Стали спасать — из прекрасных развесистых брыль или губ (не знаю, как правильно) доставали занозы-гиганты, дали человеческого слабительного, причем в нечеловеческих дозах, параллельно стали готовиться к похоронам. Муж мой, циник и охальник, все вопрошал, как мерзлый грунт долбить будет, если в доме лишь саперная лопатка. При этом подтирал лужи — пурген таки подействовал. В эту ночь никто не спал, лучше всех чувствовал себя щенок. К утру свалились, разбудил нас веселый лай — в дверь звонили и умирающий весело скакал. Пришла бабушка, выслушала и выдала такое: «Этого орла я получила за восхождение на какую-то гору в качестве награды в 1950 затертом году. Собак у вас будет много, а мой орел один на всю жизнь, реликвия моя!» Схватила оставшийся в живых постамент с дарственной табличкой и ускакала. Мы сидели тупо глядя на щенка, а он нагло улыбался, вся морда в зеленке, жрал мужнины очки…

Comments

comments